Неточные совпадения
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно,
не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился
снимать с него
шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Но его
не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров,
сняв фуражку, дважды больно ударил козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу
не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав
шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее на щеках вспыхнули красные пятна, уши стали ярко-красными, руки дрожали. Клим еще никогда
не видел ее такой злой.
Притом мне жарко было в натопленных комнатах, и я,
не снимая мундира, потихоньку вышел в переднюю, надел
шинель, отворил наружную дверь и вышел на улицу.
Снимая в коридоре свою гороховую
шинель, украшенную воротниками разного роста, как носили во время первого консулата, — он, еще
не входя в аудиторию, начинал ровным и бесстрастным (что очень хорошо шло к каменному предмету его) голосом: «Мы заключили прошедшую лекцию, сказав все, что следует, о кремнеземии», потом он садился и продолжал: «о глиноземии…» У него были созданы неизменные рубрики для формулярных списков каждого минерала, от которых он никогда
не отступал; случалось, что характеристика иных определялась отрицательно: «Кристаллизация —
не кристаллизуется, употребление — никуда
не употребляется, польза — вред, приносимый организму…»
— Ну так ты мне
не досказал про Ваську Менделя, — говорил Калугин,
сняв шинель, сидя около окна, на мягком покойном кресле, и расстегивая воротник чистой крахмаленной голландской рубашки, — как же он женился?
Чтобы как-нибудь
не вздумал удерживать хозяин, он вышел потихоньку из комнаты, отыскал в передней
шинель, которую
не без сожаления увидел лежавшею на полу, стряхнул ее,
снял с нее всякую пушинку, надел на плеча и опустился по лестнице на улицу.
Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий Акакиевич чувствовал только, как
сняли с него
шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь в снег и ничего уж больше
не чувствовал.
Никто, кажется, ничего
не покупал; даже почти никто
не ходил по улицам; правда, прошел квартальный надзиратель, завернувшись в
шинель с меховым воротником, быстрым деловым шагом, с озабоченным видом и с бумагой, свернутой в трубку; сидельцы
сняли почтительно шляпы, но квартальному было
не до них.
Капитан
снял с себя
шинель и повесил ее на сучок дерева. Миропа Дмитриевна, взглянув при этом на него, чуть
не вскрикнула. Он был в густых штаб-офицерских эполетах.
— Вот какие у тебя неисправности; эту
шинель снял со своих плеч покойный государь на поле сражения в 1812 году и подарил мне, и эту драгоценность пришлось мне разорвать у тебя. Прощай, никогда более к тебе
не приеду.
Он вынул еще по дороге к трупу из ножен висевший у него на поясе кинжал и, подойдя к мертвецу, стал спокойно и осторожно разрезать на нем одежду, чтобы
не тратить времени
не раздевание трупа.
Шинель на покойном была только накинута, Талицкий разрезал пальто, сюртук и остальное. Для того, чтобы
снять разрезанные лоскутки одежды, ему приходилось осторожно приподнимать труп, поворачивать его и даже иногда ставить прямо на ноги.
— Меня, однако, привезли к вам в усадьбу, а
не в имение! — говорил тот,
снимая шинель.
Петр Петрович повернулся и молодцевато и явно модничая пошел в переднюю, где
не допустил Грушу подать ему
шинель, а сам ловко
снял ее с вешалки и надел в рукава.
Он
не мог сказать слова,
снял свою
шинель и дрожавшими руками стал укрывать ее плечи.
И с этим он
снял свою запасную
шинель с передней лавочки дрожек и усадил тут Висленева прямо против себя и тотчас же начал допрашивать,
не сводя своих пристальных, холодных глаз с потупленного висленевского взора.
В дело вмешался протоиерей Грацианский: он обратился к народу с речью о суеверии, в которой уверял, что таких чертей, которые
снимают платки и
шинели, вовсе нет и что бродящий ночами по городу черт есть, всеконечно,
не черт, а какой-нибудь ленивый бездельник, находящий, что таким образом, пугая людей в костюме черта, ему удобнее грабить.
Теперь, когда он
снял шинель, закиданную снегом, и взошел в свой кабинет, мы свободно можем пойти за ним и описать его наружность — к несчастию, вовсе
не привлекательную; он был небольшого роста, широк в плечах и вообще нескладен; казался сильного сложения, неспособного к чувствительности и раздражению; походка его была несколько осторожна для кавалериста, жесты его были отрывисты, хотя часто они выказывали лень и беззаботное равнодушие, которое теперь в моде и в духе века, — если это
не плеоназм.
Он взошел,
снял шинель в кухне и хотел идти далее, как вдруг кухарка остановила его, сказав, что господин Красинский
не воротился еще из департамента.
«А! была
не была; что же мне-то такое? я сторона в этом деле», — думал он,
снимая шляпу,
шинель и калоши в передней.
А на дворе за церковью наш человек чтобы сейчас из той
шинели икону взял и летел с нею сюда, на сей бок, и здесь изограф должен в продолжение времени, пока идет всенощная, старую икону со старой доски
снять, а подделок вставить, ризой одеть и назад прислать, таким манером, чтобы Яков Яковлевич мог ее опять на окно поставить, как будто ничего
не бывало.
Положение мое становилось несносно; я стоял,
не снимая ни
шинели, ни калош, в полутемноте и посреди удушливого запаха, который происходил от висевших тут хомутов, смазанных недавно ворванью.
Александр Михайлович ни дома, ни в училище никогда
не одевался иначе, как сам (исключая, разумеется, младенческого возраста), но, получив в свое распоряжение денщика, он в две недели совершенно разучился надевать и
снимать платье. Никита натягивает на его ноги носки, сапоги, помогает надевать брюки, накидывает ему на плечи летнюю
шинель, служащую вместо халата. Александр Михайлович,
не умываясь, садится пить чай.
Полковой командир, сам подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в
шинели. Ротные командиры разбежались по ротам, фельдфебели засуетились (
шинели были
не совсем исправны) и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники. Со всех сторон отбегали и подбегали солдаты, подкидывали сзади плечом, через голову перетаскивали ранцы,
снимали шинели и, высоко поднимая руки, втягивали их в рукава.